Лес. Вернее - стоящие на рассоянии 5-6 метров друг от друга деревья высаженные на набережной кем-то очень трудолюбивым. Конец мая. Время - 01:01. Успел-таки посмотреть на часы, когда доставал телефон из кармана.
Я бегу через этот лес в надежде оторваться от преследующих меня грабителей. Не оглядываясь. Вперёд изо всех сил.
Тишина - все звуки вокруг - лишь топот ног, да матерные крики, но они совсем не вписываются в обстановку, а потому их можно не слышать.
Только вперёд.
Я добежал уже до подножия холма - высокой искусственной насыпи, которую когда-то возвели для лыжного спуска в конце набережной. Склоны этого холма покрыты редкой травой.
Вверх - там меня уже не достанут.
Необычайно быстро - я сам не заметил как я поднялся до самой вершины. А там - вдруг, оказались те, кого я меньше всего ожидал увидеть, но кому я был действительно рад.
А начиналось всё очень даже мило... Проснулся я сегодня довольно рано - счастливая пора, когда ещё можно недельку валять дурака до начала подготовки к летней сессии - часов в девять утра я уже выходил из ванной, и будил обитателей нашей скромной квартиры.
- Иди к чёрту, Кось... - Недовольно пробурчала Танюшка, когда я начал щекотать ей пятки, - совести у тебя нету!
- Ну, извиняйте, я тут один, такой бодрый, и мне ску-учно!!! - Сказал я и запустил в неё подушкой - маленькой такой, лёгкой. А в ответ мне зарядили точно в живот тяжеленной пуховой. - Епт! Поосторожней!
- Бээээ.... - Танька показала мне язык, одним рывком спрыгнула с кровати и убежала в ванную. На ней была очень милая светленькая пижамка с собачкой - никто бы не поверил. Объясню, Таня - имеет в анамнезе чёрный пояс и кучу выигранных соревнований, а учится сейчас в академии ФСБ. Вот так. Мы познакомились с ней ещё в школьные годы и стали очень хорошими друзьями. После выпускного решили снимать на двоих комнату или квартиру, дабы стать более самостоятельными - эх, кто бы знал тогда во что превратится наша с ней совместная жизнь...
Моё солнце спало в соседней, нашей с ней комнате, где помимо двух кроватей (полутора- и односпальной) находились компьютер и кладовка. Я наклонился и аккуратно поцеловал Катюху в щеку, она улыбнулась открыла глаза.
- Доброе утро, - прошептала она.
- Привет, - ответил я, и тоже улыбнулся.
"Собственно, на этом всё утро и закончилось, потому что я... (там ещё много...)"Собственно, на этом всё утро и закончилось, потому что я уселся за компьютер и вылез в сеть. Что это такое вам, наверное, объяснять не надо, поэтому просто скажу, что к двум часам дня я не только ещё не позавтракал, но даже и не оделся по-человечески.
А потом зазвонил мой мобильный:
- Алло...
- Дарова, Кось, не спишь? - звонил мой однокурсник Саша.
- Нет, давно уж.
- Ну хорошо, слушай, сможешь подъехать сегодня на пушку - поддержать там наших ребят на гитаре?
- Хм, во сколько?
- Ну, если сейчас выползешь, то будешь как раз вовремя! - Весело сообщил мой друг, - короче, мы тебя ждём!
- Ладно, приеду, - сказал я и нажал на кнопку "отбой".
Да, так оно всегда и бывает... Хочешь провести денёк дома, как тут же ты кому-нибудь оказываешься нужен. Но, делать нечего - нужно ехать. Наскоро перехватив пару бутербродов, я накинул на себя ветровку, одел кеды и выскочил из дома - на прощание чмокнул в щёку Катю и получил мастерский подзатыльник от Танюхи:
- Чтоб дома был к восьми, а то уведу у тебя девушку! - крикнула она мне вслед. Я отмахнулся и сбежал вниз по лестнице к выходу.
На улице было прохладно - свежий весенний воздух врывался в мои лёгкие и заставлял кружиться голову. Дойдя до дороги, ведущей прямо к метро, я побежал. Я часто бегаю - ни с того ни с сего могу просто взять и пробежать пару-тройку километров - просто ноги как будто сами начинают нести тебя, как если бы у них была своя воля.
До Пушкинской я добрался минут через сорок после выхода из дома. В центре зала меня уже ждали ребята с инструментами, и мы двинулись на Тверской бульвар. Там, несколько далше от памятника Есенину, у которого собираются Московские лесбиянки, стоят несколько лавочек в ряд, на которых могут удобно разместиться не только два человека с гитарами, один флейтист, аккордеонист и вокалист, но и целая группа поддержки в десять человек.
Уже когда мы играли седьмую по счёту песню я вдруг понял, что оставил дома свой мобильник, почему-то меня это тогда сильно взволновало. Но, так как вокруг нас уже собралась вполне приличная аудитория, отвлекаться было нельзя, и я продолжал играть. За тот день мы сыграли все песни, которые придумывали сами ребята - они всё хотели собрать нормальную группу, но никак не выходило по деньгам - и так же, в качестве бонуса было спето чуть ли не всё, что мы знали из русского рока. В общем, часам к семи мы как раз и закончили. Я было хотел поехать вместе со всеми на какой-то там квартирник, но вспомнил наставление Танюхи, и сразу же поехал домой. А от своей станции метро опять бежал - так выходило, что я приду домой даже раньше, чем было сказано.
Подбегаю к дому - на улице суета, пожарная машина, неотложка, люди, Таня. Таня лежала лицом вниз на асфальте недалеко от подъезда. Лежала, и била проклятую землю, разбивая в кровь кулаки.
Тогда я всё понял... Как будто в трансе я подошел и присел рядом с ней, повернул лицом к себе:
- К... К... Костя... Я... Я... - она смотрела на меня красными от злобы и слёз глазами, - я... я... не успела... - сорвавшимся голосо выдавила она.
- Тише... Спокойно... - Я аккуратно приподнял её и обнял, уткнулся головой ей в плечо. Она была очень горячей.
- Я... Я... Я... Н... Не успела... - сказала она, и зарыдала.
- Всё... Уже всё... Ничего... - у меня не было даже слёз. Я просто сидел на асфальте и крепко обнимал свою самую близкую подругу. Просто чтобы не пойти и не разнести всё вокруг к чёртовой матери!
Катя. Это было её имя. Ещё один человек. Жертва. Погибшая. Ещё одна для всех, и одна - для меня. Бестолковый шум в голове - остатки её слов, вкус её улыки, смех - всё. И ничего. Это как если бы тебя вдруг кинули в тёмный и глубокий омут прямой из постели, пока ты спишь. Как взрыв, но без ударной волны. Пустой взрыв. И охватывает странное чувство того, что можно всё исправить, или что всё совсем не так. Что это неправда. Что она жива... Но мыслям нет ходу далее - их никто не допустит туда, где из обрывков фраз складывется живой образ, где сотни запахов смешиваются в бесконечный поток воспоминаний, а движения обретают эмоции. Вакуум, заполненный под завязку. Ящик с письмами, которые уже никто не прочитает. Наша с ней история, которая завершится похоронами. Конец рассказа для Кати, и конец абзца для меня. Свобода, и абсолютное чувство незащищенности - так если бы тебя оставили одного в пустыне, где никого нет на сотни километров вокруг, абсолютно голым.
Постепенно Таня начала затихать, а через какое-то время к нам подошел пожарный - на его лице не было чувств, они, похоже, выгорают со временем - и отрицательно мотнул головой, но этого уже и не требовалось. Потом подошел медбрат, и спросил всё-ли у нас в порядке - я кивнул, и он учтиво отшел. Мы просидели довольно долго - пожарная машина уехала, приехали следователи, нас, наконец, вывели из прострации.
Тело Кати вывози на носилках из подъезда. Накрытое простынёй, он просвечивало обговешей плотью. Сомнений, что это она уже небыло никаких - был найден нательный крестик, который она никогда не снимала - по нему я её и опознал. Дальше мы поднялись наверх, в нашу квартиру - она оказалась эпицентром возгарания.
Следователь внимательно осмотрел помещение, и сделал вывод, что произошла утечка газа, который, по-видимому, заполил небольшое пространство кухни, а так как у Кати был с самого утра заложен нос, она этого не заметила и зажгла плиту.
По словам всё того-же следователя, она умерла почти сразу - газ наверняка успел заполнить и её лёгкие, и при взрыве сжег её буквально изнутри. "Вот так," - подумал я тогда, - "так сразу..."
Таня уже отошла от шока и тенью бродила по квартире - собирала уцелевшие вещи: несгораемый ящичек с документами и деньгами, какая-то одежда выжила в кладовке, куда огонь практически так и не добрался, там-же нашелся мой мобильник - он даже всё ещё работал. Я позвонил и сообщил обо всём хозяину квартиры - тот выразил свои соболезнования и обещал найти нас, как только вернётся в город. На автомате отвечал следователю, соседям - их почти не задело благодаря решительным действиям пожарных. Всё было каким-то лишним, ненужным. Вся квартира в саже и воде, всегда такая непоколебимая, а теперь, как избитая Таня, мёртвое, обгоревшее тело Кати - всё, как будто в страшном сне, в который просто не хочется верить.
Время близилось к одиннадцати. Таню забрали её родители - они предлагали и мне остаться у них, но я вежливо отказался не объяснив причин. Впрочем, никто не стал приставать, только на прощание Таня сказала мне, чтобы я не делал глупостей - ухмыльнувшись, я ответил, что, мол, так уж и быть, а то как раз тут вспоминал про спрятанный мною в лесу пистолет. Она грустно улыбнулась, и мы ещё раз обнялись. Потом я остался один.
Родителей у меня не стало два года назад, когда я был на первом курсе - попали в ДТП когда ехали с дачи: на скорости 140 Км/ч мой пятидесятилетний отец не справился с управлением по мокрой дороге и врезался в стоявшую на обочине груженую фуру. Быстрая смерть. Машину смяло в лепёшку и присыпало сверху кирпичами. С тех самых пор я и остался сиротой - Таня и Катя полностью заменили мне семью. Мы жили вместе, готовили, развлекались, праздновали дни рождения и просто устраивали тусовки. Просто вместе.
Теперь нас двое.
Я совершенно на автомате шел в сторону бывшего дома родителей - квартира досталась моему старшему брату, у которого уже была жена и дочь, а сейчас они ждут второго ребёнка. Пешком дойти до туда можно было за час быстрым шагом, но сейчас я шел крайне медленно. Я шел и вспоминал. Шел и думал. Бежал, что было сил, быстро выдыхался и шел дальше. Я вспоминал нашу с Катей жизнь - три года, не так уж много, но ведь не мало. Я думал о том, что буду делать дальше. Я бежал от слепой ярости, которая волнами накатывала на меня и не давала спокойно дышать. Мне теперь нечего было ждать. Сегодня я получил всё, чего не хотел бы получать никогда.
До набережной, через которую в том числе пролегал мой путь я добрался заполночь. На всякий случай предупредил брата, что всё ещё далековато, но обязательно буду - он сказал, что в любом случае ждёт меня. Почувствовав дыхание ночной Москвы-реки я решил сходить вниз, к воде. Аккуратно, чтобы не упасть спускался по склону в темноте, цепляясь за надёжные ветки деревьев. Дошел до пляжа, намочил речной водой голову, чтобы хоть как-то прояснить сознание. Над рекой сияла полная луна - её отражение в запрыгало по кругам на воде, которые пустил я. Небо чистое. Помню, я улыбнулся тогда, и на миг об всём забыл. Но только на миг.
Пора было идти, я встал и пошел обратно, в сторону дороги, когда встретил их. Трое подвыпивших ребят в тёмной одежде ничуть не церемонясь потребовали, чтобы я быстро отдал им телефон и деньги, и подкрепляя свои слова один из них достал из кармана складной ножик. Иронично улыбнувшись с мыслью о том, что нет, ещё не всё сегодня было, я достал из кармана мобильник, одной кнопкой включил встроенный в него фонарик и резко напраил его луч на грабителя, который был ближе всех ко мне, и в тот же момент развернулся и побежал. Мда, успел увернуться от ножа.
Лес. Вернее - стоящие на рассоянии 5-6 метров друг от друга деревья высаженные на набережной кем-то очень трудолюбивым. Конец мая. Время - 01:01. Успел-таки посмотреть на часы, когда доставал телефон из кармана.
Я бежал через этот лес в надежде оторваться от преследующих меня грабителей. Других шансов у меня не оставалось. Не оглядываясь. Вперёд изо всех сил.
Тишина - все звуки вокруг - лишь топот ног, да матерные крики, но они совсем не вписываются в обстановку, а потому их можно не слышать. Эти звуки - лишние.
Только вперёд.
Я добежал уже до подножия холма - высокой искуственной насыпи, которую когда-то возвели для лыжного спуска в конце набережной. Склоны этого холма покрыты редкой сухой травой.
Вверх - там меня уже не достанут.
Необычайно быстро - я сам не заметил как поднялся до самой вершины. Мои преследователи остановились как вкопанные, когда увидели это со стороны - я бежал на всех четырёх конечностях, периодически мощными прыжками отталкиваясь от земли. Так - до самой вершины, где стоит старая железная будка элеватора.
А на вершине оказались те, кого я никак не хотел и не ожидал увидеть, но кому я был неожиданно действительно рад. Псы. Или не псы. Я выскочил наверх и оцепенел - на меня уставилась, должно быть, дюжина пар звериных глаз - они пристально, изучающе смотрели на меня. Один из них, самый крупный, начал скаля зубы, рыча приближаться ко мне - и тут, повинуясь пробудившемуся во мне инстинкту я зарычал в ответ. В этот рык я вложил всю ту нахлынувшую на меня ярость и злобу. Пёс остановился, а потом развернулся и пошел обратно к своим. Они все отвернулись, и смотрели уже не на меня, а на полную луну. Я никак не мог прийти в себя, я не понимал, что происходит. Подошел к псам, и тихонько встал рядом - ни один из них даже не шелохнулся - было похоже, что они чего-то ждали... Ждали? Но чего? Понять этого я не мог до тех пор, пока внезапно тот самый пёс, что подходил ко мне, не залился пронзительным воем. Этот вой, он был как целый миллион песен и стихов сразу, целый фонтан чувств, постоянный поток - чего в нём только не было, всё, абсолютно всё то, для чего не придумали слов, и что не было словами испорченно. Он тянул поддержать себя, и вот уже остальные псы затянули свою мелодию. И я. Я был последним, и мой вой был самым долгим.
От Собачьего воя по ночам порой просыпаются дети - ведь они всё чувствуют, но в ту ночь, даже взрослые люди из окрестных домов заворочались в своих постелях, а кто не спал - на минуту затихли, прислушавшись к звукам ночи.
Всё продолжалось не долше пяти минут. Псы умолкли и убежали - каждый в свою сторону. И я. Пошел домой.
Свои самым обычным быстрым шагом.